Верховный суд обозначил критерии, по которым можно оспаривать обеспечительные сделки

Обеспечительные меры, например залог или поручительство, используются для договоров с недвижимостью, крупных кредитов и прочих значительных сделок.

Они должны давать кредитору уверенность в «плане Б» на случай проблем контрагента.

Однако недобросовестные должники пытаются всячески оспорить обеспечительные сделки, чтобы лишить кредитора одного из самых быстрых и простых способов возврата долга, говорит юрист «Содружества земельных юристов» Наталья Лопатина.

Почему оспорить стало сложнее

Обеспечительные сделки в основном признают недействительными по тем же правилам, что и обычные. Общие основания оспаривания из Гражданского кодекса, такие как мнимость, притворность, превышение полномочий и т. д., сейчас используются гораздо реже, делится наблюдениями Дмитрий Константинов из юрфирмы «Ильяшев и партнеры».

Юрист объясняет это эффективностью специальных норм – о несостоятельности или корпоративных. Кроме того, в 2013 году стала действовать новая редакция ст. 166 Гражданского кодекса об оспоримых и ничтожных сделках, которая существенно ограничила возможности их оспаривания, продолжает управляющий партнер АБ «Юг» Юрий Пустовит.

Верховный суд обозначил критерии, по которым можно оспаривать обеспечительные сделки

Ипотеки и поручительства оспаривают не реже, чем раньше, но суды стали чаще отказывать.

Управляющий партнер АБ «Юг» Юрий Пустовит

 В частности, в ст. 166 закрепили принцип эстоппель: лицо не может добиваться признания сделки недействительной, если раньше оно вело себя так, будто она действительна. Кроме того, раньше требовать применения последствий недействительности сделки могли «любые заинтересованные лица», а теперь – ее стороны или другие лица, указанные в законе.

Актуальные темы Нотариальный депозит: способ решения проблем, о котором вы забыли

Практика стабилизировалась и по такому основанию оспаривания поручительства физических лиц, как отсутствие согласия супруга. 10 лет назад это было одним из самых популярных способов отменить обеспечение, вспоминает Димитрий Нуржинский из Nektorov, Saveliev & Partners.

Но 12 июля 2012 года Пленум ВАС выпустил постановление, в котором разъяснил, что ответственность несет лично поручитель – а, значит, отсутствие согласия супруга не говорит о недействительности сделки.

Эта позиция касалась индивидуальных предпринимателей, но в 2013 году Верховный суд применил такой же подход в деле простых граждан (дело № 18-КГ13-27), рассказывает Нуржинский.

Несмотря на однозначное решение и устоявшуюся практику, банки перестраховываются и продолжают требовать нотариального согласия супруга на поручительство, делится юрист. 

Стабилизировать оборот помогают и реестры. Залог прекращается в том случае, если заложенный объект приобрел добросовестный покупатель, который не был осведомлен об обременении (ч. 2 п. 1 ст. 352 ГК).

Недвижимость «защищена» от этого системой регистрации прав, но подобные схемы часто встречались на рынке купли-продажи автомобилей, говорит Нуржинский. Суды же, по его словам, не всегда были готовы применять ст.

352, поэтому законодатель в 2014 году ввел систему регистрации залога движимых вещей у нотариуса (ст. 339.1 ГК).

Банкротные и корпоративные оспаривания

В банкротстве признать сделку недействительной гораздо проще. Ипотеку или поручительство могут оспорить по тем основаниям, что они причинили вред кредиторам или были совершены с предпочтением одному из них. Если в суде подтвердится, что кредитор знал или должен был знать о предбанкротном состоянии должника – сделку признают недействительной. 

Верховный суд обозначил критерии, по которым можно оспаривать обеспечительные сделки

В банкротстве велика вероятность, что обеспечительную сделку признают недействительной. Подобные сделки односторонние: должник ничего не получает взамен, а конкурсная масса страдает. 

Юрист юрфирмы «Ильяшев и партнеры» Дмитрий Константинов

В зоне риска банкротного оспаривания могут оказаться договоры, заключенные в течение трех лет до возбуждения процедуры несостоятельности, предупреждает начальник отдела правового сопровождения девелоперских проектов IPT Group Александр Анчугов.

Другие основания для оспаривания – корпоративные. Крупные сделки или сделки с заинтересованностью должны получить одобрение внутри фирмы согласно ее документам и закону. Если процедура нарушена, то договор могут признать недействительным при условии, что кредитор знал или мог знать о нарушении.

Поэтому ему важно заранее проверить корпоративную структуру контрагента и убедиться, что сделка одобрена по всем правилам.

Это распространенное основание для оспаривания залога, хотя в ходе судебного разбирательства может оказаться, что договор был фактически одобрен или прошел срок исковой давности, говорит консультант юридической практики O2 Consulting Георгий Мурзакаев.

От подобных исков можно защищаться, в том числе указывая на недобросовестность оппонента. В последнее время возросло значение института злоупотребления правом, обращает внимание Мурзакаев. Он приводит примеры решений, «устоявших» на уровне экономколлегии ВС:

  • В деле № А58-8432/2014 «Управляющая компания АЯМ» оспаривала ипотеку недвижимости, которую по кредиту компании заложила подконтрольная «Ассоциация строителей Амуро-Якутской магистрали». Как указывалось в иске, залог не одобрило общее собрание участников. Хотя корпоративные правила одобрения и были нарушены, суды отказались признавать сделку недействительной. Они сочли, что главной целью было освободить от ипотеки залогодателя, который обладал реальными активами, а, значит, компания злоупотребила правом на оспаривание сделки. К тому же мажоритарный участник ипотеку все-таки одобрил.
  • В деле № А40-186355/2015 «Нефтесклад № 1» попытался признать недействительной ипотеку, которую одобрили на внеочередном общем собрании участников, а должны были на совете директоров. Но суды отклонили требования. Они обратили внимание, что необходимый кворум был набран. А иск был подан для того, чтобы уклониться от исполнения сделки и причинить убытки банку.

Другие основания оспаривания и минимизация рисков

Сделки могут оспаривать и по другим основаниям, известным каждому юристу.

Например, доверенность не давала полномочий заключать именно такой договор или оказалось, что предмет ипотеки на самом деле не принадлежит залогодержателю (например, договор купли-продажи здания признали недействительным).

Ипотеку здания часто пытаются оспорить по тому основанию, что участок под ним не заложен, говорит Пустовит из АБ «Юг». По словам адвоката, суды склонны отказывать в таких исках: они объясняют, что оформление прав на землю зависит только от залогодателя, а залогодержатель тут ни при чем.

Встречаются и сравнительно редкие способы оспаривания. В пример Мурзакаев привел дело № А40-216102/15. В нем суд признал недействительным договор залога доли в уставном капитале ООО в качестве обеспечения банковской гарантии банка «Пересвет», поскольку банк ввел в заблуждение залогодателя-физлицо.

Первая и вторая инстанции обратили внимание, что основное обеспечение уже было предоставлено, а договор залога доли заключили дополнительно, после выдачи банковской гарантии и по требованию банка. В чем был смысл этого, представители банка так и не пояснили.

Суды пришли к выводу, что они ввели гражданина в заблуждение и потребовали заключить сделку, в которой не было необходимости. А значит, ее следует признать недействительной.

В одном из дел суды признали недействительным договор залога доли, потому что залогодателя-физлицо ввели в заблуждение: необходимости в сделке не было.

Такой риск предвидеть сложно, но самые частые можно и нужно предупредить. Этим и занимаются юристы, задача которых тщательно изучить документы, затребовать недостающие и правильно структурировать сделку.

Как защитить интересы обеих сторон сделки, рассказывает Лопатина из «Содружества земельных юристов» на примере купли-продажи участка с «неправильным» назначением. Покупатель хочет приобрести участок сельскохозяйственного назначения и построить на нем коттеджный поселок. Продавец обещает, что поменяет назначение земли, но, конечно, в счет аванса.

«Здесь нужно заключить предварительный договор или договор купли-продажи будущей вещи – участка с правовым режимом под жилищное строительство, – говорит Лопатина. – Срок заключения основного договора надо жестко привязать к моменту внесения в ЕГРН нужного вида использования участка». Чтобы его зарегистрировать, продавец получит от покупателя аванс.

На случай, если поменять назначение земли не удастся, Лопатина предлагает подключить финансово надежного поручителя, который гарантирует возврат аванса. 

Чтобы получить кредит на нужды бизнеса, часто недостаточно ипотеки, банки требуют личного поручительства гендиректора или участников юридического лица. В итоге эти люди становятся ответственными за многомиллионные и многомиллиардные долги, с которыми, скорее всего, не смогут расплатиться.

Признать такое поручительство недействительным сложно, потому что суды стремятся сохранить обеспечение, говорит старший юрист DS Law Татьяна Воронина: «Они отклоняют доводы о том, что долг уже был на момент поручительства или в договорах не указан его размер.

Также суды не принимают во внимание, что у поручителя не было достаточного для оплаты долгов имущества (и понятно, что уже не будет)».

Воронина уверена: банки заключают договоры не с целью получить денежные средства, а чтобы контролировать поручителя под страхом привлечь его к солидарной ответственности.

Она рекомендует руководителям и участникам компаний письменно обращаться в банк с просьбой обойтись без поручительства либо пытаться менять его условия. Можно попробовать ограничить ответственность теми долгами, которые возникнут в период полномочий конкретного лица.

Иначе придется отвечать и за последующие – уже после того, как гражданин перестанет контролировать общество, заключает Воронина. 

Обеспечительная купля-продажа и залог // Комментарий к определению судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 09.01.2018 № 32-КГ17-33

С любезного разрешения редакции Вестника экономического правосудия выкладываю текст этой небольшой заметки, опубликованной в № 8 за 2018 год. Прикрепляю также пдф файл с текстом статьи.

  • Роман Сергеевич Бевзенко
  • профессор РШЧП, кандидат юридических наук
  • Обеспечительная купля-продажа и залог[1]
Читайте также:  Судья нарушает нормы права и этики. как реагировать на такое поведение

Комментарий к определению Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 09.01.2018  № 32-КГ17-33

1. В комментируемом деле Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ (далее — коллегия) пытается разобраться в правовых вопросах, связанных с одним из видов так называемого титульного обеспечения — обеспечительной куплей-продажей.

Этим термином обычно обозначают сделку, содержанием которой является обязанность одного лица приобрести у другого лица некое имущество за заранее установленную цену и последующая обязанность другого лица выкупить это имущество через определенный срок за другую, более высокую цену.

Легко заметить, что экономически обеспечительная купля-продажа представляет собой форму кредита с обеспечением (цена покупки — это сумма займа; цена выкупа — это сумма займа с процентами; срок выкупа — это срок, на который предоставлен заем; предмет купли-продажи — это обеспечение, остающееся в распоряжении (в собственности) кредитора до выплаты суммы займа с процентами). 

Разумеется, эти экономические отношения можно облечь и в намного более привычную юристу правовую форму договора займа и договора залога, обеспечивающего возврат займа.

Однако по разного рода причинам (о них речь пойдет ниже) некоторые кредиторы (как правило, особо искушенные в сфере обеспеченного кредита) предпочитают вместо конструкции «заем + залог» пользоваться договором обеспечительной купли-продажи. Именно с таким случаем столкнулась коллегия в комментируемом деле и, на мой взгляд, совершенно с ним не справилась.

Но начать комментарий к этому делу, видимо, надо с некоторых предварительных теоретических рассуждений, которые позволили бы не искушенному в вопросах обеспечительных сделок читателю разобраться в довольно непростой доктрине титульного обеспечения.

2.

Статья 329 ГК РФ провозглашает принцип свободы договора в сфере обеспечения обязательств: исполнение обязательств может обеспечиваться не только поименованными в законах способами (залогом, удержанием, поручительством, независимой гарантией и обеспечительным платежом[2]), но и иными. При этом закон не устанавливает каких-либо ограничений в создании сторонами непоименованных обеспечительных конструкций: на первый взгляд достаточно лишь, чтобы они не нарушали императивные нормы законов (п. 1 ст. 422 ГК РФ)[3].

3. Однако, кажется, такой подход к непоименованному обеспечению страдает некоторым упрощением. Первые сомнения зарождает норма предл. 2 п. 2 ст.

421 ГК РФ: «К договору, не предусмотренному законом или иными правовыми актами, при отсутствии признаков, указанных в пункте 3 настоящей статьи, правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются, что не исключает возможности применения правил об аналогии закона (пункт 1 статьи 6) к отдельным отношениям сторон по договору (здесь и далее в цитатах курсив наш. — Р.Б.)». Таким образом, любое непоименованное обеспечение подпадает как минимум под риск того, что суд при рассмотрении споров, возникших из непоименованной обеспечительной конструкции, будет руководствоваться не только положениями обеспечительного договора и нормами общей части обязательственного права, но и нормами о договорах, регулируемых законом (в нашем случае — о поименованных обеспечительных конструкциях), которые схожи по своей юридической архитектуре с непоименованным обеспечительным договором.

4. Сложность представляет следующий вопрос: а какие именно нормы о поименованных обеспечительных конструкциях можно применять к непоименованному обеспечению? В законе на него однозначного ответа нет, однако его можно обнаружить в абз. 4 п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.

2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»: «Применение к непоименованным договорам по аналогии закона императивных норм об отдельных поименованных видах договоров возможно в исключительных случаях, когда исходя из целей законодательного регулирования ограничение свободы договора необходимо для защиты охраняемых законом интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон [курсив мой – Р.Б.]». Из этого можно сделать очень важный вывод: суды вправе ограничить свободу установления непоименованного обеспечения лишь путем применения императивных норм, содержащихся в положениях о поименованном обеспечении, к непоименованным обеспечительным сделкам, но ни в коем случае не путем переквалификации непоименованного обеспечения в (пусть даже и похожее на него) поименованное. Единственным исключением, кажется, должны быть случаи, когда обе стороны сделки в действительности имели в виду поименованную обеспечительную конструкцию, но для вида заключили притворную сделку — непоименованный в законе обеспечительный договор.

5. Есть еще одна проблема доктринального свойства, затрагивающая саму возможность создания непоименованных обеспечительных конструкций. Как известно, обеспечение обязательств может быть двух типов: (а) личное и (б) вещное.

При личном обеспечении обеспечительный эффект достигается путем привлечения в качестве дополнительной гарантии удовлетворения интересов кредитора имущественной массы третьего лица (таковы поручительство, независимая гарантия, страхование, принятие обязательства по возмещению потерь (ст. 406.

1 ГК РФ), вызванных действиями третьего лица).

При вещном обеспечении имеет место наделение кредитора правом удовлетворять свои требования к должнику из конкретного имущества, предоставляемого самим должником либо третьим лицом в качестве обеспечения, причем кредитор при вещном обеспечении пользуется преимуществом перед другими кредиторами лица, предоставившего вещное обеспечение.

Традиционным вещным обеспечением считается залог (и удержание, которое во многом напоминает залог, но возникающий ситуативно, в силу простого факта владения кредитором имуществом должника).

Право залога является вещным правом (содержанием которого выступает право залогодержателя присвоить себе ценность заложенной вещи), так как оно обладает таким качеством, как противопоставляемость его третьим лицам (новым собственникам предмета залога, другим залогодержателям, арендаторам и проч.).

Собственно, вещный характер обеспечения не может не предполагать существование именно вещного права, выполняющего обеспечительную функцию для кредитора. Однако в вещном праве, как известно, действует принцип закрытого перечня вещных прав (numerus clausus)[4].

Это означает, что стороны не могут своим соглашением изобрести такое вещное право (в том числе, и обеспечительного характера), которое не было бы предусмотрено законом, но при этом улучшало бы положение кредитора, имеющего это непоименованное право, в его отношениях с третьими лицами — в первую очередь иными (необеспеченными) кредиторами лица, предоставившего обеспечение. Собственно, поэтому выбор у сторон договора об установлении непоименованного в законе вещного обеспечения относительно невелик — это тот набор вещных прав, который известен соответствующему правопорядку.

6. Кроме специального обеспечительного вещного права — права залога — в качестве обеспечительного инструментария можно использовать и право собственности; такое обеспечение называется титульным.

Как это работает? Например, некто А готов предоставить другому лицу (В) заём на сумму 100, сроком на один год, под 15% годовых и под обеспечение в виде имущества Х.

Вместо заключения договоров займа и залога А и В заключают договор, по которому В обязуется продать А вещь Х по цене 100 и принимает на себя обязательство выкупить эту вещь через год по цене 115.

Легко заметить, что экономически эта сделка представляет все тот же заем на сумму 100 под 15% годовых на один год с обеспечением в виде имущества Х.  Однако юридически это совсем другая обеспечительная сделка, обычно она именуется обеспечительной куплей-продажей. При помощи этой сделки в качестве обеспечения кредитор выговаривает себе не залог, а право собственности.

7. Использование собственности в качестве обеспечительного инструмента довольно логично: вещное обеспечение должно позволять кредитору присваивать себе ценность вещи, служащей обеспечением, преимущественно перед другими кредиторами лица, предоставившего обеспечение.

А что поможет достичь этого эффекта лучше, чем право собственности? Оно наделяет его обладателя самым сильным правом на вещь (а значит, позволяет легко превращать вещь в деньги путем ее продажи), давая также юридическую эксклюзивность в отношениях с третьими лицами.

Последняя проявляется в том, что вещь, переданная в собственность кредитору ради обеспечения, исключается – с точки зрения формальной юриспруденции – из массы лица, предоставившего обеспечение.

Немаловажно и то, что кредитор, будучи собственником обеспечения, пользуется абсолютной защитой от любых попыток третьих лиц физически изъять имущество (виндикационный и негаторный иски). Обеспеченный кредитор, будучи собственником предмета обеспечения, не связан необходимостью проводить какие-либо процедуры, чтобы получить удовлетворение из стоимости предмета обеспечения.

Он может либо просто оставить себе вещь (уже в «настоящую», а не обеспечительную собственность), либо продать ее и зачесть выручку в счет несостоявшегося выкупа вещи должником (т.е. в счет «возврата» займа). Иными словами, собственность представляет собой намного более сильный обеспечительный инструмент, чем залог.

Он дает кредитору больше правовых возможностей по удовлетворению требования к должнику.

8. Как почти в любой сфере человеческой деятельности, с титульными обеспечением работает такая закономерность: чем сильнее тот или иной правовой инструментарий, тем проще им злоупотребить.

В сфере титульного обеспечения основные возможности злоупотреблений лежат в плоскости использования кредитором титула собственника не должным образом (в первую очередь, например, в виде продажи предмета обеспечения до наступления дефолта, т.е.

Читайте также:  Как изменить договоры, чтобы избежать претензий налоговой

до нарушения должником обязанности выкупить вещь и тем самым вернуть заём).

Кроме того, провоцирующей различные злоупотребления является и позиция кредитора — обеспечительного собственника после дефолта в том случае, если стоимость обеспечения выше размера выкупа (переводя на «залоговый» язык — когда сумма, вырученная от реализации предмета обеспечения, превышает сумму обеспеченного долга).

У титульного обеспечения есть и иные недостатки, которые связаны с природой собственности как наиболее полного права на вещь. Но их обсуждение не будет составлять предмет настоящего , так как они связаны не с возможностью злоупотреблений со стороны обеспеченного кредитора, а, скорее, с общей неразработанностью титульного обеспечения в нашем праве[5].

Любопытно, что сама по себе конструкция титульного обеспечения не является terra incognita для отечественного законодателя: помимо обеспечительной купли-продажи (которая присутствует в нашем праве в законодательстве о ценных бумагах под наименованием «договор репо»), ему известны еще как минимум три обеспечительные титульные конструкции: обеспечительное удержание титула (ст. 491 ГК РФ); обеспечительная уступка (глава 43 ГК РФ); выкупной лизинг (§ 6 главы 34 ГК РФ). Также есть серьезные основания полагать, что титульным обеспечением является конструкция, предусмотренная ст. 381.2 ГК РФ (передача в качестве обеспечительного платежа ценных бумаг или вещей, определенных родовыми признаками)[6]. Однако каких-либо серьезных теоретических обобщений всех этих случаев титульного обеспечения наша литература, кажется, не знает.

  1. 9. Итак, небольшой промежуточный вывод, который можно сделать на основе изложенных выше теоретических выкладок, таков:
  2. – использовать в качестве вещного обеспечения можно только те вещные права, которые предусмотрены законом;
  3. – к последствиям обеспечительных сделок (в том числе направленных на установление вещного обеспечения), не поименованных в законе, могут быть применены императивные правила о поименованном обеспечении, но лишь в той мере, в которой это требуется ради защиты интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон;
  4. – титульное обеспечение — очень мощное (прокредиторское) обеспечительное средство, которое именно в силу своей юридической мощи может порождать довольно сильные негативные (в первую очередь для должника) последствия.

10. Теперь переходим к обстоятельствам дела о титульном обеспечении, ставшего предметом рассмотрения в Верховном суде.

21.04.2014 между Глущенко Л.Ю. (продавец) и Аверкиным Ю.А. (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, стоимость которой определена в размере 4 000 000 руб. Согласно содержащейся в договоре выполненной от руки записи Глущенко Л.Ю. денежные средства в сумме 4 000 000 руб.

она получила в день его подписания.

В тот же день стороны этого договора обратились в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Саратовской области для проведения государственной регистрации перехода права собственности на квартиру, которая осуществлена 23.04.2014.

Верховный Суд вновь уделил внимание проблематике мотивов обеспечительных сделок

8 июня Верховный Суд вынес Определение № 307-ЭС16-7958 по обособленному спору о включении в реестр требований кредиторов организации-банкрота требований банка по договорам поручительства за получателя кредита.

Нижестоящие суды выявили злоупотребления со стороны банка и поручителя заемщика

В 2013 и 2014 гг. ОАО «Коммерческий банк «Петрокоммерц» предоставил ООО «Технолат» кредитную линию с лимитом выдачи в 1,2 млрд руб., однако общество так и не вернуло деньги кредитной организации.

Впоследствии суд признал банкротами заемщика и одного из его поручителей в лице ООО «Авипак», которое отвечало по обязательствам «Технолат» не только исходя из соответствующих договоров поручительства, но и залога собственного оборудования.

В январе 2015 г. банк обратился в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов общества «Авипак» задолженности на сумму в 1,1 млрд руб.

исходя из вышеуказанных договоров залога и поручительства.

Тем не менее в удовлетворении требований банка было отказано в связи с тем, что суд усмотрел в действиях заявителя и общества «Авипак» злоупотребление правом при заключении таких договоров.

В дальнейшем апелляция заменила заявителя на ПАО «Банк «Финансовая Корпорация Открытие» и удовлетворила требования последнего.

Вторая инстанция опровергла выводы о злоупотреблении правом, указав, что кредит выдавался группе лиц для пополнения оборотных средств, а обеспечение исполнения обязательств по возврату кредита за счет участников группы является обычной хозяйственной практикой. Соответственно, у сторон договора не имелось намерений умышленно причинить вред кому-либо.

Далее окружной суд отменил судебные акты и вернул обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, который принял уточнение требований в связи с их частичным погашением и вновь отказал в их удовлетворении.

В дальнейшем апелляция заменила заявителя на АО «Национальный банк Траст» и поддержала определение первой инстанции, равно как и кассация.

Три инстанции квалифицировали обеспечительные правоотношения, сложившиеся между банком и ООО «Авипак», как обоюдное злоупотребление правом, указав, что при заключении договоров поручительства и залога общество действовало во вред имущественным правам своих кредиторов.

Суды сочли, что в действиях поручителя не было целесообразности и экономического интереса, в том числе получения имущественной выгоды, а его обеспечительные обязательства кратно превышали собственные финансовые возможности.

К тому же в момент заключения сделок само общество находилось в неблагоприятном финансовом положении, имея значительную кредиторскую задолженность, так как уже в момент заключения сделок оно не могло вернуть полностью кредиты в силу недостаточности имущества и убыточности / малой прибыльности хозяйственной деятельности. Наконец, недобросовестность банка заключалась в ненадлежащей проверке экономических возможностей и состоятельности общества «Авипак» (как и прочих поручителей и залогодателей), осведомленности о намерении последнего причинить вред имущественным правам своих кредиторов и использовании противоправного поведения поручителя в своих целях – в частности, для искусственного увеличения кредиторской задолженности.

В кассационной жалобе в Верховный Суд банк «Траст» просил отменить судебные акты со ссылкой на существенное нарушение норм материального и процессуального права.

ВС напомнил про свою позицию насчет мотивов обеспечительных сделок

Изучив материалы дела № А21-8868/2014, Судебная коллегия по экономическим спорам отметила, что нижестоящие суды не учли, что проблема мотивов обеспечительных сделок членов группы лиц уже неоднократно была предметом его исследования, а соответствующая правовая позиция последовательно отображена в ряде его определений.

В связи с этим Суд напомнил, что обеспечительная сделка, в которой обязанное лицо не является должником кредитора, как правило, формально не имеет равнозначного встречного предоставления.

Однако только по данному факту нельзя судить об отсутствии в действиях поручителя (залогодателя) экономической целесообразности и имущественного интереса.

Как пояснил ВС, мотив совершения обеспечительных сделок следует искать в наличии корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником, объясняющих их общий экономический интерес.

«Предполагается, что от кредитования одного из участников группы лиц выгоду в том или ином виде получают все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

В то же время наличие обеспечения (в том числе за счет третьих лиц – членов группы) повышает шансы заемщика получить кредит на более выгодных условиях, а заимодавца – вернуть заемные средства. Этим объясняется целесообразность и экономический интерес поручителя (залогодателя).

Получение банком обеспечения от участника группы, входящего в одну группу с заемщиком, является обычной практикой создания кредитором дополнительных гарантий погашения заемных обязательств и не свидетельствует само по себе о наличии признаков неразумности, недобросовестности либо злоупотребления в поведении банка», – отмечено в определении.

Данный вывод, подчеркнул Верховный Суд, актуален и для ситуации, когда поручитель (залогодатель) испытывает финансовые сложности или когда у него заведомо недостаточно средств для исполнения принятых на себя обеспечительных обязательств в полном объеме, поскольку в конечном итоге за возврат кредита отвечает группа и только с учетом экономических возможностей всей группы кредитор принимал решение о выдаче кредита и связывал свои ожидания по его возврату.

Тем не менее нижестоящие суды не учли доводы банка о необходимости рассматривать кредитные и обеспечительные сделки с точки зрения общего интереса участников группы, в которую входили заемщик и поручитель (залогодатель), являясь к тому же аффилированными между собой лицами.

«Отрицая факт группового характера заемных и обеспечительных сделок, суды исходили из отсутствия консолидированной отчетности группы или иных свидетельств о групповом характере деятельности, недоказанности родственных отношений между руководителями всех компаний и участия в группе общества «Норвежская семга».

В то же время группа компаний может вести совместную деятельность и без ее юридического оформления, тем более, если компании объединены родственными связями учредителей или руководителей», – указал ВС.

Высшая судебная инстанция отметила, что формальных свидетельств группы (договоров, соглашений, иных документов о совместной деятельности) может и не быть, а групповой характер устанавливается на основании совокупности согласующихся между собой иных доказательств, в том числе и косвенных, при этом консолидированная отчетность не является единственным и необходимым признаком группы лиц. ВС подчеркнул, что нижестоящие суды не пояснили, почему группа компаний, в которую, по мнению банка, входят общества «Технолат» и «Авипак», должна вести консолидированную отчетность.

Читайте также:  Перспективы российской экономики: кризис и пути выхода

Как пояснил Суд, недоказанность родственных отношений между руководителями всех компаний и участия в группе общества «Норвежская семга» не имеет значения для разрешения обособленного спора, поскольку в данном случае существенное значение имеют правоотношения, сложившиеся между обществами «Технолат» и «Авипак». В то же время банк приводил доказательства фактической и юридической аффилированности между двумя этими юрлицами.

Дело направлено на новое рассмотрение

ВС также напомнил, что общность экономических интересов допустимо доказывать не только через подтверждение аффилированности юридической (например, через корпоративное участие), но и фактической, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Верховный Суд также пояснил, что сама структура ведения общего бизнеса группой лиц, где, по сведениям банка, заемные средства предоставлялись одному члену группы в лице общества «Технолат», в то время как основные наиболее ликвидные и дорогостоящие активы были сосредоточены у общества «Авипак» (при том, что обеспечительные сделки заключались обществом одновременно с кредитными), вполне объясняла разумность, осмотрительность и достаточность действий банка даже в том случае, если поручитель имел собственные долги перед третьими лицами.

Суд добавил, что соответствующие доводы банка имели существенное значение для разрешения обособленного спора, однако их оставили без судебной оценки.

Избирательная же позиция судов по оценке доказательств и доводов, имеющих существенное значение, не отвечала требованиям АПК.

Он также назвал несостоятельным вывод судов о том, что банк и его поручитель намеревались путем спорных сделок создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов.

Обычно для создания фиктивной задолженности используется формальный денежный оборот, и такая задолженность создается аффилированными между собой лицами для того, чтобы в конечном итоге оставить имущество должника-банкрота за его бенефициарами, отметил ВС.

В рассматриваемом же случае денежные средства реально предоставлялись банком заемщику и каких-либо обстоятельств, подтверждающих их возврат в той или иной форме банку или общим бенефициарам банка и «Авипак», судами не установлено.

Кроме того, не была установлена связь банка с обществом «Авипак» или группой «Технолат».

Если же кредитор независим от группы заемщика, предоставленные в виде займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель обеспечительных сделок заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Доказывание обратного осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт. Соответственно, квалификация арбитражными судами обеспечительных сделок «Авипак» и банка как ничтожных по ст. 10 и 168 ГК РФ преждевременна, заключил Верховный Суд.

«Для констатации злоупотреблений при заключении обеспечительных сделок, влекущих их ничтожность, должны быть приведены достаточно веские аргументы о значительном отклонении поведения банка и поручителя (залогодателя) от стандартов разумного и добросовестного осуществления своих гражданских прав, направленность их действий на явный ущерб кредиторам должника.

К их числу, например, могут быть отнесены участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов должника; получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали, и т.п.

», – отмечено в определении.

ВС добавил, что обстоятельства, на которые ссылались участники судебного разбирательства (в частности, о намерении банка получить обеспечение под выданный кредит не с целью дополнительной гарантии возврата денежных средств, а для того, чтобы посредством банкротства общества «Авипак» и контроля над этим банкротством получить в собственность его имущество по нерыночной цене), основаны на обстоятельствах, которые не получили судебной оценки нижестоящих инстанций и не отражены в судебных актах. В силу этого такие доводы не могут рассматриваться в кассационном порядке.

В связи с этим Верховный Суд отменил все судебные акты нижестоящих судов и вернул дело в первую инстанцию.

Эксперты «АГ» прокомментировали выводы ВС РФ

Юрист юридической фирмы ART DE LEX Юлия Карпичко полагает, что ценность правовой позиции ВС РФ состоит в том, что при проверке кредитных отношений на предмет злоупотребления правом в преддверии банкротства необходимо оценивать не только финансовые возможности основного должника и поручителя (или залогодержателя), но и группы компаний, в которую входит должник и которая предоставила обеспечение кредита. «Эта идея раскрывается на примере такой структуры ведения общего бизнеса группой лиц, где заемные средства предоставляются одному члену, в то время как основные активы сосредоточены у других членов», – отметила она.

По словам эксперта, в определении ВС презюмируется следующее: поскольку от кредитования одного участника из группы лиц выгоду получают все ее члены (приращение имущественной базы), когда у поручителя или залогодателя из группы лиц недостаточно средств для исполнения обеспечительных обязательств, за возврат кредита отвечает вся группа. «На этом основании банку-кредитору нельзя вменять осведомленность о намерении должника причинить вред своим кредиторам, когда можно рассчитывать на действия иных лиц, входящих в одну группу, направленные на возврат долга. Верховный Суд также подчеркивает, что нельзя усмотреть на стороне банка злоупотребление правом, если кредитование носило реальный характер, а связь банка с должником (или его группой лиц) не установлена (финансирование предоставлялось независимым кредитором)», – пояснила Юлия Карпичко.

Эксперт добавила, что такие выводы ВС РФ не являются новыми для судебной практики (см. Определение ВС РФ от 15 февраля 2019 г. № 305-ЭС18-17611).

«В целом такой подход видится вполне разумным, если учитывать необходимость развития экономических отношений, поскольку теперь фактическим должником становится целая группа лиц – совместное предприятие.

Возникает вопрос: какой статус в споре будет у таких лиц, например, когда основного должника будут привлекать к ответственности за просрочку в исполнении обязательства? Не исключено, что Верховный Суд всего лишь оправдал банк, подтвердив его право на включение требований в реестр должника», – отметила Юлия Карпичко.

Младший юрист практики антикризисного управления и банкротства юридической компании «Дювернуа Лигал» Полина Напольская согласилась, что финансирование независимым кредитором деятельности общества при обеспечении обязательств поручителем-должником, входящим в одну группу лиц с заемщиком, не свидетельствует о наличии злоупотребления правом и причинении вреда иным кредиторам.

По мнению эксперта, в соответствии с позициями ВС РФ по делам о несостоятельности доказывать ведение «общего бизнеса» возможно не только по формально-юридическим критериям.

«Судом может быть установлена фактическая общность предпринимательской деятельности компаний, например как в настоящем деле, на основании косвенных доказательств участия в одном производственно-сбытовом процессе с разделением функций и прибыли.

Принятие должником на себя значительных обязательств по договору поручительства за «дружественную» компанию, хотя и в ситуации имущественного кризиса, но совершенное одновременного с заключением основного договора займа, едва ли будет квалифицировано судом как неразумное и недобросовестное поведение», – подчеркнула юрист.

ВС обобщил практику по субординации требований кредиторовОбзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц содержит 14 правовых позиций

Полина Напольская добавила, что ключевое значение в подобных спорах имеет факт вхождения банка в одну группу лиц с заемщиком и поручителем на момент совершения сделок. В такой ситуации суды указывают, что поручительство фактически выдается по долгу перед «самим собой», для создания фиктивной кредиторской задолженности, и отказывают в удовлетворении требований. «В рассматриваемом деле банк «Петрокоммерц» на момент заключения кредитного договора и поручительства не был аффилирован по отношению к обществам «Авипак» и «Технолат», поэтому и санатор-правопреемник – НБ «ТРАСТ» – является независимым кредитором, в связи с чем исход рассмотрения дела на новом круге однозначен: требование банка будет включено в реестр требований кредиторов общества «Авипак»», – полагает она.

Эксперт задалось вопросом: защитил бы ВС РФ права НБ «ТРАСТ», если первоначальный банк был аффилирован с поручителем и заемщиком? «В нашумевшем Обзоре судебной практики ВС РФ от 29 января 2020 г. по требованиям аффилированных лиц (п.

7) указано, что уступка компанией требования обществу – внешне независимому кредитору – не изменяет очередность удовлетворения, поскольку первоначальный кредитор не может уступить новому кредитору больше прав, чем имеет сам.

Но применима ли данная позиция к случаям реорганизации обществ, а тем более к банковской санации – вопрос спорный.

Может ли НБ «ТРАСТ» как государственный банк по оздоровлению банковской системы «исцелять» долги, то есть быть независимым кредитором по делам о банкротстве «карманных» компаний, ныне ликвидированных банков – в этом вопросе ждем новых позиций ВС РФ», – подытожила Полина Напольская.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *