Контрагенту придется заплатить за то, что он прервал переговоры

23 января 2020

Почему их трудно взыскать

23.01.2020 | ПРАВО.RU | Алексей Малаховский, Мария Фомичева

По закону недобросовестный участник переговоров, который специально сорвал их, обязан возместить за это ущерб. В подобных делах истцу нужно доказать сразу несколько обстоятельств, но на практике это мало кому удается. По статистике, за четыре года существования правовой нормы полностью удовлетворили лишь 11 исков. Эксперты объясняют, что суды опасаются взыскивать такие убытки.

Зачем ввели такое положение

Норма (ст. 434.1 ГК) принималась скорее на перспективу, чтобы ориентировать деловой оборот к цивилизованным ответственным переговорам, считает партнер «Шаймарданов, Ялилов и Сабитов» Айнур Ялилов.

По его мнению, и без такой новеллы на практике существуют механизмы, которые позволяют взыскать убытки за намеренный срыв переговоров. Для этого можно использовать ст. 10 ГК («Пределы осуществления гражданских прав») и ст.

15 ГК («Возмещение убытков»).

История преддоговорной ответственностиCulpa in contrahendo (вина в переговорах) заимствовали из немецкой доктрины и законодательства. Автором идеи являлся правовед Рудольф фон Иеринг, изложивший свою доктрину еще в XIX веке.

Обсуждаемый институт сформировался к 1930-м годам в том виде, в каком он существует сейчас, благодаря судебному правотворчеству, говорит младший юрист Nasonov, Pirogov & Partners Софья Шварцберг: «Это стало результатом широкого толкования судами первых норм Германского гражданского уложения о преддоговорной ответственности».

Кроме того, гражданское законодательство предусматривает возможность получить деньги с контрагентов, которые действуют недобросовестно при заключении некоторых видов соглашений, замечает старший юрист Mazka, Metelkin, Bushmin & Partners Ксения Шиховцова. Так, подобный ущерб можно взыскивать с победителей торгов, которые после окончания тендеров отказываются подписывать договор.

Наш комментарий:

Роман Речкин, INTELLECT, специально для портала ПРАВО.RU:

Процесс доказывания в подобных спорах могли бы упростить допросы свидетелей. Но российские арбитражные суды не любят их проводить.

Контрагенту придется заплатить за то, что он прервал переговоры

Речкин Роман ВалерьевичСтарший партнер

А старший партнер юридической фирмы INTELLECT Роман Речкин уверен, что обсуждаемую норму требовалось ввести: «Без нее российские суды вряд ли решились бы взыскивать убытки в ситуации, когда нет заключенного договора и четко зафиксированных обязательств сторон». Если судить по статистике, то и сейчас такие требования суды удовлетворяют неохотно. Сами бизнесмены тоже не стремятся подавать подобные иски.

Сложности с доказыванием

Ст. 434.1 предусматривает, что убытки будет платить лишь тот участник переговоров, который вел себя недобросовестно: намеренно сорвал их, предоставил недостоверную информацию или вступил в них с целью получить коммерческую информацию у противоположной стороны.

Основная сложность в таких спорах – доказать не только сам факт переговоров, но и ту самую недобросовестность ответчика, подчеркивает Шиховцова. Сделать это тяжело, ведь участникам делового оборота никто не запрещает отказаться от подписания договора, если они потеряли интерес к нему.

Так, в деле №А40-42494/2018 суды отказались взыскивать убытки с ответчика, придя к выводу, что тот не прерывал переговоры внезапно.

Три инстанции указали на то, что истец на общих основаниях вместе с другими кандидатами претендовал на позицию дилера автоконцерна «Рено», но предприятие выбрало себе другого партнера.

И в спорной ситуации речь идет не о срыве переговоров, а об отказе от предложения заявителя, пояснили суды.

«Процесс доказывания в подобных спорах могли бы упростить допросы свидетелей. Но российские арбитражные суды, в отличие от английских, не любят их проводить», – говорит Роман Речкин.

Он отмечает, что наши суды предпочитают письменные доказательства: «Соответственно, от истца требуют предоставить переписки, протоколы встреч, меморандумы и т.п.».

Но в российских реалиях переговоры о заключении договора редко оформляются письменно, констатирует юрист: «Еще реже их ход фиксируется последовательно и полно. Поэтому истцу очень сложно доказать недобросовестность оппонента, даже если она имела место».

Когда предполагается недобросовестность ответчика• Тот представил во время переговоров неполную или недостоверную информацию.

В том числе умолчал о важных обстоятельствах, которые важны для заключения договора, поясняет Ялилов.• Внезапно и неоправданно прекратил переговоры.

И сделал это в тот момент, когда второй участник даже не мог ожидать такого развития событий, говорит Ялилов.

Следующий этап – убедить суд в том, что именно от срыва переговоров возник ущерб. По закону истец может возместить даже те убытки, которые понес, потеряв возможность заключить договор с третьим лицом. Но эти обстоятельства тоже не так просто подтвердить.

В деле №А32-41814/2016 суды указали, что другая компания отказалась арендовать у истца помещения не из-за ответчика, а по причине, которая возникла даже до того, как заявитель получил возможность сдавать недвижимость в аренду.

Кроме того, суды конкретизировали, что в подобных случаях истец должен доказать, что недобросовестность ответчика стала единственным препятствием, которое не позволило заявителю получить упущенную выгоду (дело №А56-34924/2017).

По словам Шварцберг, в этих случаях учитывается и продолжительность ведения переговоров: «Особое внимание суда привлекают те, которые длились не меньше полугода». Если удалось все доказать, то по итогам возмещения убытков «потерпевший» должен оказаться в том положении, в котором находился, если бы не вступал в неудачные переговоры (Постановление Пленума ВС от 24 марта 2016 года №7).

«Точно ничего не получится взыскать только при условии, что все соответствующие условия выхода из переговоров и несения расходов были прописаны в соглашении о ведении переговоров. Стороны такой документ чаще всего не заключают», – говорит Олег Бычков, партнер ЕМПП.

В большинстве подобных дел отказы судов опираются на один и тот же вывод: истец не представил достаточно доказательств, которые бы подтвердили противоправное поведение ответчика в переговорах (дело №А40-98757/2018 или №А40-230485/2018).

Позитивные примеры

Делом, в котором истцу удалось взыскать убытки с недобросовестного ответчика за переговоры, стал спор между владельцем склада в Железнодорожном (ООО «Декорт») и обществом «Ашан» (дело №А41-90214/2016). С января по август 2016 года они вели переговоры о сдаче склада в аренду, следовало из иска.

Заключить договор первоначально планировали в марте, но «Ашан» неоднократно просил перенести срок.

В то же время он проводил юридический и финансовый анализ документов, направлял запросы, согласовывал коммерческие и технические условия сделки, поэтому в «Декорте» были уверены в намерениях потенциального контрагента.

Вследствие этого уже в апреле владелец склада расторг договоры с четырьмя предыдущими арендаторами, чтобы подготовить помещения для «Ашана». Но 12 августа, наконец-то получив от «Декорта» оформленный с его стороны договор, ретейлер перестал выходить на связь.

А несостоявшийся арендодатель отправился взыскивать 15,6 млн руб., которые он мог бы получить от четырех арендаторов с апреля по август 2016 года, если бы не прекращал с ними отношения. Заявитель подтверждал переговоры в основном деловой перепиской.

Суды удовлетворили требования владельца склада в полном объеме.

В деле №А60-3964/2019 недобросовестность участников переговоров тоже удалось доказать с помощью переписки. Суды установили, что стороны активно обменивались сообщениями, в одном из которых ответчик попросил истца приобрести уникальное оборудование с целью дальнейшего выкупа.

Заявитель купил товар у производителя, о чем известил своего контрагента. Но тот перестал выходить на связь. Ситуация осложнялась уникальностью этого устройства, которое нельзя было реализовать каким-то еще третьим лицам. Суды удовлетворили требования истца в этом деле на 1,3 млн руб.

, сославшись на то, что переговоры прервались внезапно, чего заявитель явно не ожидал.

«Когда я доказывал факт убытков по одному из таких дел (№А40-250123/2018), то мне помогло то, что вся переписка между сторонами велась по электронной почте. Это было единственным доказательством недобросовестных переговоров.

Опираясь на переписку, удалось подтвердить, что контрагент намеренно вводил моего доверителя в заблуждение. Цель переговоров была в том, чтобы под предлогом заключения нового договора прекратить действия прошлого.

Но без выплаты многомиллионных отступных из-за одностороннего разрыва деловых отношений», – рассказывает Владислав Салита, адвокат КА «Юстум».

Еще одно обстоятельство, которое поможет возместить убытки в такой ситуации, – истец сформировал для ответчика коммерческое предложение с учетом его индивидуального запроса и потратился на это. В деле №А63-3768/2015 с завода взыскали затраты, которые энергетическая компания понесла на разработку технических условий проекта о присоединении предприятия к своим сетям.

Что не хватает правовому институту

Шиховцова отмечает, что юридическое сообщество продолжает скептически относиться к такому способу защиты, как взыскание убытков.

А без постоянной практики судам проблематично разрабатывать новые критерии допустимого или недопустимого поведения при переговорах.

Пока точно стоит ввести четкие критерии, по которым получится разделять предварительный договор и соглашение о ведении переговоров, считает Бычков. Иначе на практике существует риск их перепутать, предупреждает юрист.

По словам Шварцберг, целесообразнее допустить взыскание упущенной выгоды и не ограничивать возмещения убытков только фактическими расходами на переговоры: «Такой подход соответствует зарубежной правоприменительной практике». Павел Шефас из Авелан добавляет, что нелогично выглядит подход законодателя, который исключил потребителей из числа потенциальных ответчиков по таким делам: «Будто на них принцип добросовестности не распространяется».

«Институт преддоговорной ответственности будет развиваться, если судьи начнут смелее взыскивать убытки. Сейчас это проблема не конкретного института, а общая тенденция. Суду отказать во взыскании убытков легче», – отмечает Сергей Коновалов, юрист Saveliev, Batanov & Partners.

Читайте также:  Как изменить иск и не получить отказ от суда

Адвокат S&K Вертикаль Александра Стирманова обращает внимание на еще одну проблему – необходимость соблюдать баланс между свободой договора и преддоговорной ответственностью.

Это не позволяет установить безусловные основания для возмещения убытков при внезапном срыве переговоров, считает юрист. Чтобы ст. 434.

1 ГК работала более эффективно, нужно конкретизировать в законе обстоятельства, которые будут свидетельствовать о противоправном поведении ответчика, резюмирует эксперт.

Как это работает за границей

В странах континентальной правовой семьи (ФРГ, Нидерланды, Швейцария, Греция, Франция, Италия) этот институт либо прописан в законах, либо выводится доктриной.

В Нидерландах ответственность контрагента зависит от стадии, на которой переговоры прекратились. Если на предварительном этапе, то отрицательные последствия вряд ли будут.

Заплатить придется, если динамика переговорного процесса была уже высока, говорит Шиховцова.

Если контрагент повел себя недобросовестно на последней стадии переговоров, когда основные условия уже согласовали, то ответчику придется выплатить упущенную выгоду.

В Великобритании и США подобной ответственности нет. В Англии она наступает скорее в случаях умышленного обмана или за совершение действий, которые стороны обязались не совершать, объясняет Шефас.

Там подобные инструменты работают в связке соглашений о намерении заключить сделку с механизмами break-up fee (плата за расставание), которые включают в состав таких документов либо непосредственно в бумаги по сделке, говорит Бычков.

Средний размер убытков, который возмещается, – 2-4% от цены сделки.

Когда контрагенту придется заплатить за то, что он прервал переговоры

Суды считают недобросовестным поведением, когда сторона давала понять, что заключит договор, соглашалась с этим в переписке и направляла коммерческие предложения, обменивалась протоколами разногласий, но затем без разумных оснований отказывалась и прекращала переговоры.

Затянутые переговоры без цели оформить сделку станут основанием считать действия отказавшегося контрагента неоправданными и взыскать с него убытки. Пример: завод обратился к обществу с предложением принять участие в конкурсной процедуре на право заключения договора поставки с электростанцией.

Направил обществу письмо, в котором подтвердил, что является изготовителем оборудования по предмету конкурса. Гарантировал, что заключит с обществом договор на поставку оборудования. Общество выиграло конкурс, направило заводу подписанный со своей стороны договор поставки. Завод ответил, что договор передали на согласование.

Общество заключило договор поставки с электростанцией, оплатило выдачу банковской гарантии.

Завод известил общество, что есть обстоятельства, которые препятствуют заключить договор, и заверил, что сообщит о дате подписания договора после того, как их устранят.

Общество запросило от завода подтверждение взятых на себя обязательств по заключению договора поставки либо отказ от их исполнения.

 Завод ответил, что существенные условия поставки не согласованы, договор не заключен, значит, гарантированных обязательств перед обществом и электростанцией у него нет.

Общество заплатило электростанции неустойку за просрочку поставки и обратилось в суд с иском к заводу о взыскании убытков. В суде общество заявило, что для участия в конкурсе заручилось согласием завода изготовить предмет поставки.

Завод от изготовления отказался вопреки разумному ожиданию общества. Три инстанции взыскали убытки, так как решили, что завод неоправданно и внезапно прекратил переговоры.

Логичность составления и хронология писем свидетельствуют о четком намерении завода заключить договор. Общество не могло предположить, что завод откажется от своих обязательств.

 Суды отметили: чем дольше длятся переговоры, тем выше ожидания сторон, что договор будет заключен. Критерии правомерного выхода из длительных переговоров должны быть более обоснованными с учетом времени и затрат сторон на них.

Значительную роль фактические обстоятельства сыграли и в другом деле. В рамках договора поставки покупатель попросил поставщика изготовить оборудование с индивидуальными характеристиками по отдельной спецификации. Гарантировал, что оборудование оплатит. Поставщик заказал оборудование у изготовителя и произвел его оплату. Покупатель отказался получать оборудование и платить за него.

Поставщик обратился в суд с иском о взыскании убытков в виде стоимости приобретенного оборудования. Три инстанции иск удовлетворили, так как оценили отказ от приемки и оплаты как недобросовестный.

Также приняли во внимание, что поставщик после срыва переговоров пытался вернуть товар изготовителю, а затем реализовать третьим лицам, но это оказалось невозможно в силу нестандартных индивидуальных параметров.

С полной версией статьи Вы можете ознакомиться в приложенном файле

Когда контрагенту придется заплатить за то, что он прервал переговоры — МК Саратов

Критерии, которыми руководствуются суды, когда разрешают споры о преддоговорной ответственности

Верховный суд разъяснил, вправе ли компания умолчать о параллельных переговорах или прекратить переговоры на поздней стадии и не возмещать другой стороне убытки.

Об этом и других спорах о преддоговорной ответственности узнаете из статьи.

Читайте, когда суд взыщет убытки с контрагента, который внезапно вышел из переговоров, а в каких случаях предъявлять иск — бессмысленная трата времени и денег.

Убытки суд взыщет, если докажете, что контрагент создавал видимость интереса в переговорах

Суды считают недобросовестным поведением, когда сторона давала понять, что заключит договор, соглашалась с этим в переписке и направляла коммерческие предложения, обменивалась протоколами разногласий, но затем без разумных оснований отказывалась и прекращала переговоры. Затянутые переговоры без цели оформить сделку станут основанием считать действия отказавшегося контрагента неоправданными и взыскать с него убытки.

Пример: завод обратился к обществу с предложением принять участие в конкурсной процедуре на право заключения договора поставки с электростанцией. Направил обществу письмо, в котором подтвердил, что является изготовителем оборудования по предмету конкурса. Гарантировал, что заключит с обществом договор на поставку оборудования.

ГК установил ответственность за недобросовестное ведение переговоров почти пять лет назад, но четкие и понятные критерии, как привлекать лицо к преддоговорной ответственности, пока не сформировались. Во многом причина в том, что речь в таких делах идет о добросовестности, а значит, каждый спор индивидуален

Общество выиграло конкурс, направило заводу подписанный со своей стороны договор поставки. Завод ответил, что договор передали на согласование. Общество заключило договор поставки с электростанцией, оплатило выдачу банковской гарантии.

Завод известил общество, что есть обстоятельства, которые препятствуют заключить договор, и заверил, что сообщит о дате подписания договора после того, как их устранят.

Общество запросило от завода подтверждение взятых на себя обязательств по заключению договора поставки либо отказ от их исполнения.

Завод ответил, что существенные условия поставки не согласованы, договор не заключен, значит, гарантированных обязательств перед обществом и электростанцией у него нет.

Общество заплатило электростанции неустойку за просрочку поставки и обратилось в суд с иском к заводу о взыскании убытков. В суде общество заявило, что для участия в конкурсе заручилось согласием завода изготовить предмет поставки. Завод от изготовления отказался вопреки разумному ожиданию общества.

Три инстанции взыскали убытки, так как решили, что завод неоправданно и внезапно прекратил переговоры. Логичность составления и хронология писем свидетельствуют о четком намерении завода заключить договор. Общество не могло предположить, что завод откажется от своих обязательств.

Суды отметили: чем дольше длятся переговоры, тем выше ожидания сторон, что договор будет заключен. Критерии правомерного выхода из длительных переговоров должны быть более обоснованными с учетом времени и затрат сторон на них.

Значительную роль фактические обстоятельства сыграли и в другом деле. В рамках договора поставки покупатель попросил поставщика изготовить оборудование с индивидуальными характеристиками по отдельной спецификации. Гарантировал, что оборудование оплатит. Поставщик заказал оборудование у изготовителя и произвел его оплату.

Покупатель отказался получать оборудование и платить за него. Поставщик обратился в суд с иском о взыскании убытков в виде стоимости приобретенного оборудования.

Три инстанции иск удовлетворили, так как оценили отказ от приемки и оплаты как недобросовестный. Также приняли во внимание, что поставщик после срыва переговоров пытался вернуть товар изготовителю, а затем реализовать третьим лицам, но это оказалось невозможно в силу нестандартных индивидуальных параметров.

В другом деле общество признали победителем закупки на поставку товара. Впоследствии от поставки общество отказалось, так как товар вырос в цене. Заказчик вынужден был купить аналогичный товар у другого поставщика по более высокой цене. Заказчик обратился в суд с иском о взыскании убытков: разницы между ценой по заявке общества и ценой замещающей сделки.

Чем дольше длятся переговоры, тем выше ожидания сторон, что договор заключат

Три инстанции удовлетворили иск. То, что общество подало заявку для участия в конкурсе, означает, что оно приняло его условия.

Заказчик и общество заключили соглашение, которое можно квалифицировать как соглашение о ведении переговоров.

Когда общество подавало заявку на участие, оно знало о предмете и условиях поставки, поэтому могло до выражения согласия провести предварительные переговоры с продавцами товара о цене.

Еще в одном деле общество получило от девелопера предложение об аренде помещения. Стороны в переписке согласовали коммерческие условия взаимодействия. Обменялись проектами договора. Общество подписало финальную редакцию договора и направило ее девелоперу. Тот отказался от заключения договора.

Общество подало иск о взыскании ущерба. Ущерб выражался в расходах на демонтаж и перевозку товара и оборудования из одного города в другой. Кроме того, общество оплатило создание рекламного видеоролика об открытии магазина, проектную документацию для ремонта помещения и сам ремонт.

Читайте также:  Подделка подписи в договоре

Две инстанции удовлетворили иск частично: не взыскали расходы на демонтаж оборудования, так как общество самостоятельно приняло решение закрыть магазин. Также отказали в расходах на ремонт: это была инициатива общества, поскольку проводить работы нужно было только после приема помещения по акту.

Убытки суд не взыщет, если контрагент вышел из переговоров из-за невыгодных условий

Если контрагент прервал переговоры по той причине, что условия вашей компании оказались для него невыгодными, суд с него убытки не взыщет. Аналогично суд не признает недобросовестным поведение стороны, которая вышла из переговоров, поскольку потенциальный контрагент не прошел проверку из-за ненадлежащих или недостоверных сведений в его документах.

Общее правило статьи 434.

1 ГК о том, что стороны не отвечают за то, что не достигли соглашения, заставляет суды оценивать и ход ведения переговоров, и равенство сторон в своих переговорных возможностях.

Если одна из сторон использует как основание для обращения в суд несогласие с условиями другой стороны или неготовность рассматривать встречные предложенные условия, скорее всего, ей в иске откажут.

Пример: общество обратилось в банк, который выдавал кредиты в рамках госпрограммы субсидирования. Представило необходимые документы, после чего банк прервал переговоры и отказал в выдаче денежных средств.

Общество обратилось в другие банки, те выдали кредит, но на менее выгодных условиях: без учета субсидий.

Общество обратилось в суд с иском к банку о взыскании убытков в виде разницы между кредитной ставкой в незаключенном договоре и ставкой других банков. Три инстанции отказали.

Суды подтвердили право банка отказаться от заключения кредитного договора по результатам рассмотрения документов от потенциального заемщика.

В действиях банка не было недобросовестности, так как он провел все необходимые действия по принятию, рассмотрению и анализу документации. Кроме того, суды сослались на позицию ВАС.

Он указывал, что разницу в размере процентных ставок нельзя квалифицировать как убытки, поскольку это следствие конкурентной борьбы кредитных организаций, которое не влечет имущественных потерь общества.

В другом деле стороны вели переговоры по заключению договора поставки оборудования. Поставщик заказал оборудование по заявке заказчика. После того как общество направило потенциальному заказчику договор для подписания, тот прекратил переговоры.

Общество было вынуждено отказаться от заказанного оборудования и оплатить контрагенту штраф за отказ. В связи с этим обратилось с иском в суд о взыскании с заказчика убытков.

Две инстанции отказали. Общество само нарушило требования заказчика для заключения договора: представило ненадлежащую банковскую гарантию и не смогло гарантировать необходимые сроки поставки.

Суды решили, что стороны не пришли к соглашению по существенным условиям договора. Заказчик встречно предложил обществу свои условия заключения договора по срокам.

Это свидетельствует о нормальном ходе переговоров, в которых каждая из сторон преследует свои интересы и стремится достичь наиболее выгодных для себя условий.

Результат этого спора нельзя рассматривать как негативные последствия того, что истец предложил свои условия договора. Отказ в удовлетворении иска не может быть наказанием истцу за активную переговорную позицию, но и ответчик не должен нести потери при очевидном переговорном равенстве сторон.

Похоже по фактическим обстоятельствам следующее дело. Суды отказали в иске о взыскании убытков, так как ответчик не отказался от заключения договора, а предложил истцу провести повторные переговоры.

Логика судов и здесь прослеживается в пользу традиционного переговорного процесса: сторона не может нести ответственность за желание достичь компромисса в переговорах. В ином случае положения статьи 434.

1 ГК были бы карательными по отношению к стороне, которая первой откажется от переговоров.

  • Статья подготовлена с использованием материалов журнала «Корпоративный юрист»
  • директор ЮБ «Аргументъ» http://pravo-rus.com/
  • член Общественной палаты МО «Город Саратов»
  • председатель Бюро по защите прав предпринимателей
  • Саратовского регионального отделения ОПОРА РОССИИ
  • Андрей Ларин

Уйти, хлопнув дверью: недобросовестным переговорщикам придется платить

Недобросовестное прекращение переговоров – это только формирующаяся судебная практика. Но выводы, сформированные судами в процессе рассмотрения этих дел, рекомендуется учитывать при вступлении в переговоры, чтобы не понести убытки за отказ от заключения договора, или, наоборот, взыскать их с недобросовестного контрагента, который в последний момент отказался от заключения договора.

С 01 июня 2015 года вступила в силу статья 434.1 Гражданского кодекса РФ, которая  устанавливает ответственность за недобросовестное ведение переговоров.

Одним из видов недобросовестного поведения при переговорах названо «внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать».

Сторона, которая прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Эти правила применяются в отношении любых договоров, в том числе, заключаемых на рынке недвижимости, например, договора купли-продажи, договора аренды, договора строительного подряда. От возмещения убытков освобождены только граждане-потребители, прекратившие переговоры, что актуально, например, для договоров долевого участия в строительстве.

Изначально предполагается, что участники рынка свободны в проведении переговоров о заключении договора, они самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто. То есть существует презумпция добросовестного поведения при переговорах.

При добросовестном поведении сторон  переговоры могут быть прекращены на любой их стадии. Само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа отнюдь не свидетельствует о недобросовестности прекращающей переговоры стороны.

Бремя доказывания недобросовестного поведения такой стороны, по общему правилу, лежит на ее контрагенте.

Однако в ряде случаев недобросовестность стороны, прекращающей переговоры, предполагается.

Это происходит в случаях, когда имело место, во-первых, внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора, во-вторых, произошедшее при таких обстоятельствах, когда другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

Очевидно, что эти критерии субъективны и будут зависеть от усмотрения судьи. В таких случаях доказывать свою добросовестность  должна будет сторона, прекратившая переговоры.

В этой связи интересны недавние судебные решения по делу N А41-90214/16 о необоснованном отказе стороны (потенциального арендатора) от заключения  договора аренды склада.

Несостоявшийся арендатор, вышедший из переговоров, проиграл первую инстанцию, которая квалифицировала его действия по выходу из переговоров как недобросовестные, суды апелляционной и кассационной инстанции поддержали это решение (апелляция – 19 сентября 2017 года и кассация – 22 ноября 2017 года).

Судами по данному делу было сделано несколько интересных выводов.

Вывод первый. Внезапное и неоправданное прекращение переговоров, когда другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, может быть доказано следующими  фактами.  В ходе переговоров сторона позиционировала себя, как имеющая твердые намерения вступить с другой стороной в деловые отношения.

Переговоры продолжались семь месяцев. Сторона проводила юридический и финансовый анализ документации, направляла запросы на необходимые документы, согласовывала условия сделки, неоднократно переносила и назначала новые даты ее заключения.

Вторая сторона в этих целях в сжатые сроки расторгла договоры с прежними арендаторами склада и выполнила все зависящие от нее подготовительные технические мероприятия для предоставления склада в аренду первой стороне.

При таких обстоятельствах срыв переговоров первой стороной подорвал сформированные ее предшествующим поведением разумные ожидания второй стороны в благоприятном  завершении переговоров уже на финальной стадии.

Вывод второй.  Мотивы недобросовестного срыва переговоров не имеют значения.

Вывод третий. Обязанность действовать добросовестно при вступлении в переговоры и в ходе их проведения является безусловной, то есть не зависящей от каких-либо обстоятельств.

В частности, не имеет значения, была ли осведомлена недобросовестная сторона о неполученных доходах потерпевшей стороны в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом или утратой уже имеющегося клиента.

Вывод четвертый. Перечень убытков, которые должны быть возмещены стороне, пострадавшей от срыва переговоров, не ограничивается расходами — пострадавшая сторона может требовать возмещения и иных убытков, в том числе упущенной выгоды. Хотя в статье 434.

1 ГК РФ буквально упоминаются только расходы (а именно расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом), суды справедливо толкуют данное положение расширительно и позволяют взыскивать именно убытки  (то есть расходы и упущенную выгоду).  Применяется следующее правило: в результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.

Вывод пятый. Перечень убытков, которые может взыскивать пострадавшая сторона, открытый. На лицо, недобросовестно сорвавшее переговоры, возлагается обязанность возместить убытки, которые понесены потерпевшей стороной как до факта срыва переговоров — с момента установления с ней первого делового контакта, так и после такого срыва до момента их устранения потерпевшей стороной.

В частности, в рассматриваемом деле пострадавшая сторона смогла взыскать убытки со стороны, вышедшей из переговоров, в виде арендных платежей, недополученных с прежних арендаторов данного склада за период с даты досрочного освобождения ими склада по дату сдачи склада в аренду третьим лицам-новым арендаторам.

Читайте также:  Цессия должника: как ее оспорить

Суд счел, что действия пострадавшей стороны по досрочному освобождению склада от прежних арендаторов были неразрывно связаны с поведением ответчика, демонстрировавшего твердость своих намерений вступить в договор аренды.

Суд пришел к выводу, что решение об освобождении склада от прежних арендаторов являлось необходимой мерой для целей его подготовки под технические требования ответчика и основывалось на доверии истца в благополучном завершении переговоров, которое было вызвано предшествующим и последующим поведением ответчика, демонстрировавшим в течение всего единого переговорного процесса свои  намерения вступить с истцом в договорные отношения.

При этом однако суд высказался, что не могут быть взысканы доходы (упущенная выгода), которые пострадавшая сторона могла бы получить от самого ответчика, если бы договор аренды с ним был заключен и надлежащим образом исполнен. Иными словами, не подлежит взысканию в виде убытков арендная плата по тому договору аренды, который предполагался к заключению со стороной, вышедшей из переговоров.

Ответственность за внезапное прекращение переговоров

В последнее время в российском гражданском праве появился целый ряд новых норм, направленных на обеспечение добросовестности ведения бизнеса.

В результате, действия, которые раньше в российской деловой практике считались просто некорректными, стали противоправными, потерпевшая сторона получила возможность юридической защиты.

Эта положительная тенденция несколько приближает российскую правовую систему к мировым аналогам, но, естественно, нуждается в постоянном развитии и подкреплении правоприменительной практикой.

Итак, прошло уже более двух лет после появления в Гражданском кодексе РФ статьи 434.1 «Переговоры о заключении договора», которая, кроме прочего, устанавливает ответственность за недобросовестное ведение переговоров, в частности, за внезапное и неоправданное прекращение переговоров.

Суть этой нормы проста: если сторона переговоров внезапно и без какой-либо объективной причины прекращает переговоры, при том, что другая сторона никак не могла этого ожидать и добросовестно рассчитывала на заключение договора, недобросовестная сторона несет ответственность в виде:

– возмещения другой стороне расходов на ведение переговоров;

– возмещения убытков, связанных с утратой возможности заключить договор с другим лицом.

Судебная практика по данной норме пока очень немногочисленна. Причина, вероятно, в том, что российские бизнесмены еще не приобрели привычки защищать свои права в суде, когда нет подписанного на бумаге договора.

Тем не менее, нам надо научиться пользоваться предоставленной законом возможностью, поскольку без накопления практики развитие просто невозможно.

Чем больше подобных исков будет рассматриваться в российских арбитражных судах, чем больше положительных решений будет выноситься, тем более серьезно бизнес будет относиться к добросовестности переговоров.

Но, как часто бывает, накоплению практики препятствует сам закон, сформулированный чрезмерно узко. Мы видим, что ответственность по ст. 434.1. ГК РФ достаточно сильно ограничена.

Действительно, в обычной практике расходы на ведение переговоров не составляют значительных сумм, ради которых стоило бы затевать судебный процесс.

Возмещение расходов на ведение переговоров может представлять реальный интерес лишь в случаях, если вы неоднократно направляете своих работников на переговоры в другой город.

Да и то – станете ли вы судиться на несколько десятков тысяч рублей после срыва переговоров на заключение миллионного контракта?

Что касается утраты возможности заключить договор с другим лицом – очевидно, что данный критерий ответственности применим далеко не ко всем видам бизнеса.

К примеру, если вы вели переговоры о сдаче в аренду помещения, которые ваш контрагент неожиданно прервал, вы можете утверждать, что утратили возможность на период переговоров передать помещение в аренду другому лицу, однако должны будете при этом доказать, что был реальный претендент на аренду по указанной цене.

Но если вы вели переговоры о поставке продукции, выполнении работ, оказании услуг в обычных условиях вашей предпринимательской деятельности, у вас, как правило, не могут возникнуть убытки, связанные с невозможностью заключить договор с третьим лицом. Вы просто не докажете, что не смогли продать товар (работы, услуги) третьему лицу именно по причине ведения переговоров с конкретным недобросовестным контрагентом.

Если поразмыслить, можно предположить некоторые перспективы для случая, когда продаваемый вами товар (работы, услуги) носят сезонный характер.

Предположим, вы продаете детские новогодние подарки или даже ёлки, и пока вели переговоры с недобросовестным контрагентом, Новый год оказался настолько близко, что другие покупатели, которые были реально готовы купить у вас имеющийся товар, утратили заинтересованность и подарки испортились, елки остались пылиться на складе и т.п.

Или вы выполняете работы по очистке улиц от снега, и пока вели переговоры с управляющей компанией элитного коттеджного поселка, упустили возможность заключения муниципального контракта с администрацией города на очередной зимний сезон. В подобных случаях можно попытаться доказать свои убытки.

Другая возможность, которая приходит в голову – если вы резервировали имеющиеся у вас производственные мощности под производство товаров для будущего контрагента, отказывали в заключении договора другим клиентам, а после внезапного прекращения переговоров производственные мощности у вас простаивают.

В подобном случае естественно желание взыскать с недобросовестного контрагента недополученную прибыль. Но сразу очевидны сложности с доказыванием. Если вы так и не произвели продукцию, которую намеревались продать, вы не докажете, что предприняли все меры для получения прибыли, а это необходимо условие для взыскания упущенной выгоды.

Если же вы уже произвели продукцию – вы не сможете доказать невозможность ее продажи другим покупателям по причине прекращения переговоров.

На практике встречаются случаи, когда предприниматель ведет переговоры о поставке товаров, причем для будущего покупателя важны сроки поставки, что он явно демонстрирует на переговорах.

В таких условиях поставщик часто впадает в ажиотаж и бросается срочно производить или закупать этот самый товар для будущего контрагента.

И если в этот момент переговоры внезапно и вероломно прекращаются, поставщик остается либо с товаром, который никто не хочет покупать, либо с обязательством оплатить товар производителю, тогда как конечный покупатель что называется «сорвался».

Для подобных случаев статья 434.1 ГК РФ не предоставляет никакой защиты. Очевидно, что здесь нет убытков, вызванных невозможностью заключить договор с третьими лицами.

В целом, можно сказать, что на сегодняшний момент случаи, когда вы можете рассчитывать на взыскание убытков за внезапное прекращение переговоров, возникают не так уж часто.

Но, как раньше уже упоминалось, судебная практика пока еще очень невелика, поэтому каждый конкретный случай надо оценивать отдельно.

Опытный юрист, специализирующийся в ведении арбитражных дел, может по конкретной ситуации определить, имеются ли перспективы взыскания убытков, какая доказательственная база должна быть собрана для обращения в суд, сформировать правовую позицию и отстоять ее в суде.

При этом, чтобы не упустить возможность защиты своих прав по чисто формальным причинам, необходимо каждый раз, вступая в значительные переговоры, принимать ряд мер.

Исходя из статьи 434.1. ГК РФ, прежде чем приступать к доказыванию своих убытков, вам необходимо будет доказать, что другая сторона внезапно и неоправданно прекратила переговоры в том момент, когда вы не могли этого разумно ожидать.

Чтобы это доказать, вы должны подробно документировать все ваши действия и действия другой стороны при ведении переговоров.

Если вы договаривались о встречах по телефону и обсуждали все устно, вы просто не сможете доказать недобросовестное прекращение переговоров.

Здесь можно посоветовать придерживаться ряда простых правил.

Во-первых, стоит получить от возможного контрагента официальное письмо, выражающее заинтересованность в заключении договора, если инициатором переговоров был он. Если инициатором переговоров являетесь вы – надо направить контрагенту письмо с достаточно четким изложением вашего предложения и добиться получения официального ответа о заинтересованности и готовности к переговорам.

Во-вторых, стоит дублировать устные переговоры, договоренности о встречах, путем направления документов (хотя бы по электронной почте), добиваться ответных документов и электронных писем от другой стороны. Также не лишним будет получить информацию о конкретных лицах, приехавших на переговоры (их фамилиях, должностях, полномочиях и т.п.).

В-третьих, все моменты, связанные с согласованием конкретных условий договора, также следует фиксировать. К примеру, направлять проект договора, замечания, предложения по условиям договора, сопутствующие документы либо на бумажном носителе, с фиксацией передачи документов, либо по электронной почте с корпоративных адресов.

В-четвертых, после внезапного прекращения переговоров необходимо направить другой стороне официальный запрос о причинах, лучше даже неоднократно. Неполучение ответа или невнятные ответы могут косвенно подтвердить отсутствие объективных оснований для отказа от заключения договора.

Если вы попали в подобную ситуацию и желаете защитить своим права, необходимо привлечь квалифицированных юристов, имеющих опыт как ведения переговоров, так и арбитражных дел.

Мы готовы профессионально проконсультировать вас по вопросам ответственности за недобросовестное ведение переговоров, помочь в оценке перспектив обращения в суд, в предъявлении исков о взыскании ущерба и представлении ваших интересов в арбитражных судах.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *